• Подписаться

  • Читать на LiveJournal
  • Читать на LiveInternet
  • Получать записи по е-mail
  • RSS записей
  • RSS комментариев

• Рубрики

  • Выписки (150)
  • Закладки (34)
  • Заметки на полях (72)
  • Из жизни книгоголиков (80)
  • Книжные магазины (21)
  • Книжный саундтрек (5)
  • Находки (59)
  • Новые поступления (81)
  • Обзоры (35)
  • Списки чтения (29)

• Популярные тэги

  античность аствацатуров бродский брэдбери видео воспоминания выставки гаспаров гончаров даррел закладки издательства книги книгоголики книжные магазины книжный рынок краеведение крив был гнедич поэт лосев лу маккарти мемуары метатекст милн москва набоков олейников остер памук переводы петербург поэзия путешествия пушкин собрания сочинений списки ссылки стамбул уайлдер фрай цитаты чехов чтение шефнер экранизации

• Архив блога

  Выберите месяц Май 2012 Апрель 2012 Март 2012 Февраль 2012 Январь 2012 Декабрь 2011 Ноябрь 2011 Октябрь 2011 Сентябрь 2011 Август 2011 Июль 2011 Июнь 2011 Май 2011 Апрель 2011 Март 2011 Февраль 2011 Январь 2011 Декабрь 2010 Ноябрь 2010 Октябрь 2010 Сентябрь 2010 Август 2010 Июль 2010 Июнь 2010 Май 2010 Апрель 2010 Март 2010 Февраль 2010 Январь 2010 Декабрь 2009 Ноябрь 2009 Октябрь 2009 Сентябрь 2009 Август 2009 Июль 2009 Июнь 2009 Май 2009 Апрель 2009 Март 2009
• 

Я подвел разговор к эволюции и выяснил, что тут все было в порядке — их семья не верила во всю эту чепуху с обезьянами.

Торнтон Уайлдер. Небо — моя обитель. 35

Как и любые близкие, нежные отношения, наши отношения — это еще и борьба за власть. Кто будет решать: А. Какой канал по телевизору смотреть. Б. Когда ложиться спать. В. В какую игру играть или не играть никогда, что выбрать, а также как, после долгих политических переговоров, разрешатся все споры, ссоры, обманы, милое жульничество, истерики со слезами, упреками, плохим настроением, примирениями и раскаянием. Все эти действия утомляют нас, но делают счастливыми и, в конце концов, накапливаются, составляя историю наших отношений, нашей дружбы.

Орхан Памук. Другие цвета. 56

Я мог бы, наверное, цитировать эту книжку бесконечно, но все нужно когда-то заканчивать. Хотя мне очень не хочется с ней расставаться — мир, в котором есть «Размышления о Венере Морской», куда ярче, солнечней и смешнее обычного.

Потом власти назначат директора типографии, который займется работой с персоналом и освободит меня, и я стану только редактором. Но пока приходится играть роль миротворца, законодателя и производственного оракула для этой большой и пестрой толпы. Итальянцев, греков и турок нужно заставить мирно жить и дружно работать. Я сказал «дружно»? Здешние скандалы сотрясают здание, как удары грома.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 47-48

— Какая страна, — говорит Гидеон. — Нужно только сесть на виду с голодным видом, и тебе тут же начинают слать еду.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 261

— Вы меня почти не осматривали, — желчно заметил он.
Миллз отпил из стакана вина и посмотрел на клиента спокойным, но слегка ироничным взглядом.
— Что я могу вам сказать? Вы и сами все прекрасно знаете! У вас две болезни — курение и выпивка. Избавьтесь от них, и будете жить вечно.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 38

The world, life, all reality were swarming with signs sent by God so that we could discern our fortune. I would stand at the Satsat window, counting the cars as they passed, and I would say to myself: «If the first red car moving down the avenue has come from the left, I am going to have news from Fusun, and if from the right, my wait will continue.» Or I might divine: «If I am the first person to jump from the ferry when it lands, I`ll see Fusun soon.» And I would jump before they`d even thrown the rope. Behind me the rope men would cry: «The first person to jump to shore is a donkey!» Then I would hear a ship`s whistle, taking it for an omen, and I would imagine what sort of ship it was. I would tell myself, «If the number of steps in the overpass is an odd number, I`ll see Fusun soon.» If it turned out to be an even number, my agony would increase, but if the omen augured well I would enjoy a moment of relief.

Orhan Pamuk. The Museum of Innocence. 181-182

— Вы когда-нибудь слышали, какое определение Гидеон дал англичанам? — спросил он. — Ему самому оно подходит идеально. Англичанином называется мягкотелое существо с жестким роговым панцирем, из-под которого наружу выступают два чувствительных усика (юмор и предубеждение), с помощью которых он исследует окружающий мир.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 187

Он обернулся и что-то торопливо приказал старухе, потом начал вспоминать о войне. Монастырю пришлось соблюдать милосердный нейтралитет по отношению к трем нациям. Его лицо озарилось улыбкой, когда он рассказывал, как в монастыре, не зная о присутствии друг друга, прятались одновременно три отряда — итальянский, немецкий и английский.
— Два из них могли нас расстрелять, — сказал он. — Что нам было делать? Итальянские сигнальщики на верхнем этаже, раненый немецкий офицер, жизнь которого я спасал в амбаре, и шесть британских командос в подвале, там был их штаб.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 99

Четвертая бутылка вина, как обычно, развязала языки. Появление осьминога, похожего на вареную покрышку, было встречено криками и аплодисментами. Гидеон предложил за него выпить. Осьминог был не в состоянии поблагодарить за такую честь. Он лежал, пузырясь в густом красном соусе, приправленный чесноком и горошинами перца.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 168

Из-за нехватки бумаги, говорит он, жители острова будут рады любой газете. Она нужна им, чтобы заворачивать рыбу или яйца. Для посылок и свертков. Так что этот дефицит обеспечивает больше прибыли, чем мне могли бы принести повальная грамотность и живейший интерес к мировой политике. Это один из парадоксов войны: ежедневная газета, которую мы продаем за пенни, в качестве оберточной бумаги стоит два пенса, и уже на Родосе мы выручаем больше от продажи макулатуры, чем от ежедневных продаж. Так или иначе подобное положение дел указывает журналистике ее истинное место. Однако мне приятно думать, что жители этих атоллов наверняка подпишутся на мою газету только ради того, чтобы заворачивать в нее рыбу.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 84

Еще на витрине ты заметил нужную обложку. Зрительный след повел тебя вдоль плотных заслонов из Книг, Которых Ты Не Читал. Насупившись, они устрашающе поглядывали на пришельца с полок и прилавков. Но ты не должен поддаваться их внушению. Ты знаешь, что на книжных просторах десятки гектаров занимают Книги, Которые Можно И Не Читать; Книги, Написанные Для Чего Угодно, Только Не Для Чтения; Уже Прочитанные Книги, Которые Можно Было И Не Открывать, Поскольку Они Принадлежали к Категории Уже Прочитанного Еще До Того, Как Были Написаны. Ты одолел передовой пояс укреплений, и тут на тебя обрушиваются ударные силы пехоты, сформированные из Книг, Которые Ты Охотно Бы Прочел, Будь У Тебя Несколько Жизней, Но Жизнь, Увы, Всего Одна. Стремительным броском ты обходишь их и попадаешь в самую гущу Книг, Которые Ты Намерен Прочесть, Но Прежде Должен Прочесть Другие Книги; Слишком Дорогих Книг, Покупать Которые Ты Подождешь, Пока Их Не Уценят Вдвое; Книг, Которые По Тем Же Причинам Ты Купишь, Когда Они Выйдут В Карманных Изданиях; Книг, Которые Ты Мог Бы Взять У Кого-Нибудь На Время; Книг, Которые Читали Все, Поэтому Можно Считать, Что Ты Их Тоже Читал. Отразив эти наскоки, ты вплотную подступаешь к стенам крепости, где заняли оборону
Книги, Которые Ты Давно Уже Наметил Прочесть;
Книги, Которые Ты Безуспешно Искал Годами;
Книги О Том, Чем Ты Занимаешься В Данный Момент;
Книги, Которые Желательно Иметь Под Рукой На Всякий Случай;
Книги, Которые Ты Мог Бы Отложить, Скажем, До Лета;
Книги, Которых Недостает На Твоей Книжной Полке Рядом С Другими Книгами;
Книги, Неожиданно Вызывающие У Тебя Жгучий И Не Вполне Оправданный Интерес.

Итало Кальвино. Если однажды зимней ночью путник. 11-12

А потом, словно пассат, начиналось греческое гостеприимство, и стаканы звенели и опорожнялись под бесчисленные тосты — и Гигантис, и Гидеон были непревзойденными их сочинителями. Не раз этих краснобаев привозили из дальних сел на мулах — в состоянии восторженного изнеможения. Однажды мул сбросил Гидеона в море. Он подозревал, что его подтолкнул Гигантис. А один из молодых офицеров связи заявил, что видел русалку, после чего бросился за ней вплавь в сторону Малой Азии, призывая ее остановиться и хотя бы поговорить с ним. Офицера посадили под арест, а он был так возмущен всеобщим недоверием, что вызвал Гидеона на дуэль — на песчаном пляже Коса. Форму Бригадира, пока он купался, съела коза…
— В общем, — сказал Гидеон. — много было колоритных подробностей, таких, которые можно обсуждать лишь в частной беседе в клубе, среди офицеров, равных по званию.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 226

— Что-нибудь не так? — спрашивает она.
Нет, все так. Но к ощущению собственного пространства после стольких лет жизни на чемоданах и в общих квартирах нужно снова привыкнуть; мы вытягиваем руки, будто антенны, исследуя маленькую комнатку, мы вертимся в разные стороны; то на одном стуле посидим, то на другом. Нам предстоит заново открыть для себя пространство, свет и уединение во всем их многогранном разнообразии.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 69

К этому времени уже были зажжены лампы и развешаны на гвоздях. От них исходило слабое сияние, и, если смотреть с первого этажа, где жена Петроса все еще тушила осьминога в стальном котелке, балкон походил на освещенный корабль, плывущий по каналу или тихим водам какого-то большого озера. Я решил, что это достаточно поэтическое сравнение и я вполне могу поделиться им с Миллзом, который спустился со мной узнать, что там с осьминогом.
— Да, — сказал он, стоя рядом со мной и глядя вверх. — И Гидеон подносит ко рту стакан в том же темпе, в каком гребет рулевой на университетской регате.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 167-168

Когда видишь надгробия с маленького камерийского некрополя в наших музеях (сокровища подобных городов неизбежно загоняют в музеи), на них очень часто повторяется единственное слово — Χαιρε, притягивающее своим искренним и страстным пожеланием живущим от почившего анонима. Ибо не имена богачей или обласканных славой, не обеты памяти в виде рельефов и надгробных эпиграмм, но лишь это единственное слово, означающее «будь счастлив». «Будь счастлив» — прощание и наставление прямо до сердца доносит этот призыв, и образ мыслей греков, греческое восприятие жизни и смерти; и ты невольно оглядываешься в прошлое и со стыдом и горечью понимаешь, как мало этот принцип, подразумеваемый такой простой, но такой мудрой мыслью, повлиял на твою жизнь, и что даже в родном языке нет такого слова, краткость и красота которого могли бы окрасить мрак смерти тускнеющими цветами такой же радости, любви и искренности, что и слово Χαιρε на этих скромных надгробиях.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 178-179

Увлеченность Гидеона проблемами скотоводства становится поистине маниакальной.
— Каждый раз, когда на острове кашлянет корова, — язвительно говорит Миллз, — этот чертов старый дурень, ничего не смыслящий в сельском хозяйстве, вызывает меня, и я вынужден тащиться сорок миль, чтобы разобраться, что стряслось. Так нельзя, Гидеон. Я пожалуюсь Бригадиру.
Гидеон вздыхает и осматривается в поисках сочувствия.
— Жестокий вы человек, — говорит он мягко.— Меня на будущей неделе инспектирует представитель командования. То есть коров. А в данный момент половина моих коров не держится на ногах. Вы же не хотите, чтобы я потерял работу, правда?

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 135

Он извлек из-под блузы мятую пачку линованной писчей бумаги, которую торговцы используют для своих записей, и протянул мне ее со словами:
— Я Маноли, мясник, а это моя эпическая поэма.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 222

Начала работать почта, и с Додеканес хлынули по всему миру денежные переводы. Один уличный фонарь из десяти убедили зажигаться с наступлением темноты. Это немало, это часть неведомого состояния цивилизованности, поскольку фонари приносят порядок, а почта — уверенность. Тем не менее Гидеон говорит, что чует, как по городу ползет запах гарнизонной жизни. Он ведь ненавидит британский офицерский клуб, но дешевизна тамошнего виски заставляет его ежевечерне туда забредать. Он составляет список разговорных гамбитов, подслушанных в сих величественных пределах. Некоторые из них, боюсь, выглядят как подделка. Мы развлекаемся, пытаясь угадать, кто сказал нечто вроде: «Черномазый вполне приличный парень, когда узнаешь его получше», или: «Я обнаружил, что суахили — настоящие джентльмены», или: «Греки просто скоты, не находите?»

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 106

До рождества нужно было пережить еще туманную, дождливую и темную осень. Осень — довольно грустная пора где бы то ни было, а в Катхульте и подавно.

Астрид Линдгрен. Новые проделки Эмиля из Лённеберги. 160

раньше »