• Подписаться

  • Все записи в RSS
  • Все комментарии в RSS
  • Читать блог на LiveJournal
  • Трансляция в LiveInternet
  • Получать записи по е-mail

• Рубрики

  • Выписки (141)
  • Закладки (30)
  • Заметки на полях (69)
  • Из жизни книгоголиков (73)
  • Книжные магазины (21)
  • Книжный саундтрек (5)
  • Находки (57)
  • Новые поступления (79)
  • Обзоры (35)
  • Списки чтения (27)

• Популярные тэги

  античность аствацатуров бродский брэдбери видео воспоминания выставки гаспаров гончаров даррел закладки издательства книги книгоголики книжные магазины книжный рынок краеведение крив был гнедич поэт лосев лу маккарти мемуары метатекст милн москва набоков олейников остер памук переводы петербург поэзия путешествия пушкин пьецух собрания сочинений списки ссылки стамбул фрай цитаты чехов чтение шефнер экранизации

• Архивы

  • Февраль 2012
  • Январь 2012
  • Декабрь 2011
  • Ноябрь 2011
  • Октябрь 2011
  • Сентябрь 2011
  • Август 2011
  • Июль 2011
  • Июнь 2011
  • Май 2011
  • Апрель 2011
  • Март 2011
  • Февраль 2011
  • Январь 2011
  • Декабрь 2010
  • Ноябрь 2010
  • Октябрь 2010
  • Сентябрь 2010
  • Август 2010
  • Июль 2010
  • Июнь 2010
  • Май 2010
  • Апрель 2010
  • Март 2010
  • Февраль 2010
  • Январь 2010
  • Декабрь 2009
  • Ноябрь 2009
  • Октябрь 2009
  • Сентябрь 2009
  • Август 2009
  • Июль 2009
  • Июнь 2009
  • Май 2009
  • Апрель 2009
  • Март 2009
• Найти:

• Другие книжные блоги

  • Блог “Livres и books”
  • Блог “Люди, книги и другие формы жизни”
  • Блог Григория Кружкова
  • Блог Льва Данилкина
  • Блог Льва Рубинштейна
  • Блог магазина “Фаланстер”
• 

Четвертая бутылка вина, как обычно, развязала языки. Появление осьминога, похожего на вареную покрышку, было встречено криками и аплодисментами. Гидеон предложил за него выпить. Осьминог был не в состоянии поблагодарить за такую честь. Он лежал, пузырясь в густом красном соусе, приправленный чесноком и горошинами перца.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 168

Надо наконец признаться в последнем приступе книгоголизма. Случился он перед Новым годом, когда я заказал на Озоне кучу книжек под благовидными предлогами покупки подарков, обналичивания баллов и денег на пользовательском счету, а также получения пятисот рублей скидки. В результате восемь книжек обошлись в две двести, то есть в очень даже скромные по по нынешним временам 275 рублей за том (а в Буквоеде, например, один “Только не дворецкий” потянул бы на добрую треть общей суммы). Под катом то, что осталось в стопке непрочитанного после раздачи всех подарков.

Книгоголики, разумеется, психи, но я даже не представлял — до такой степени.

Из-за нехватки бумаги, говорит он, жители острова будут рады любой газете. Она нужна им, чтобы заворачивать рыбу или яйца. Для посылок и свертков. Так что этот дефицит обеспечивает больше прибыли, чем мне могли бы принести повальная грамотность и живейший интерес к мировой политике. Это один из парадоксов войны: ежедневная газета, которую мы продаем за пенни, в качестве оберточной бумаги стоит два пенса, и уже на Родосе мы выручаем больше от продажи макулатуры, чем от ежедневных продаж. Так или иначе подобное положение дел указывает журналистике ее истинное место. Однако мне приятно думать, что жители этих атоллов наверняка подпишутся на мою газету только ради того, чтобы заворачивать в нее рыбу.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 84

Недавно я писал, как мне стыдно за количество непрочитанного. Мне по-прежнему стыдно. И даже более того. Но это не помешало за неполный первый месяц года притащить домой еще четыре книжки.

Последние два-три года я безмятежно мечтал о покупке какого-нибудь ридера — когда-нибудь в неопределенном будущем, когда они подешевеют, а я прочитаю все непрочитанное. А теперь я хочу Kindle touch.

Коллекция закладок незаметно пополнилась аж шестью новыми экземплярами.

Еще на витрине ты заметил нужную обложку. Зрительный след повел тебя вдоль плотных заслонов из Книг, Которых Ты Не Читал. Насупившись, они устрашающе поглядывали на пришельца с полок и прилавков. Но ты не должен поддаваться их внушению. Ты знаешь, что на книжных просторах десятки гектаров занимают Книги, Которые Можно И Не Читать; Книги, Написанные Для Чего Угодно, Только Не Для Чтения; Уже Прочитанные Книги, Которые Можно Было И Не Открывать, Поскольку Они Принадлежали к Категории Уже Прочитанного Еще До Того, Как Были Написаны. Ты одолел передовой пояс укреплений, и тут на тебя обрушиваются ударные силы пехоты, сформированные из Книг, Которые Ты Охотно Бы Прочел, Будь У Тебя Несколько Жизней, Но Жизнь, Увы, Всего Одна. Стремительным броском ты обходишь их и попадаешь в самую гущу Книг, Которые Ты Намерен Прочесть, Но Прежде Должен Прочесть Другие Книги; Слишком Дорогих Книг, Покупать Которые Ты Подождешь, Пока Их Не Уценят Вдвое; Книг, Которые По Тем Же Причинам Ты Купишь, Когда Они Выйдут В Карманных Изданиях; Книг, Которые Ты Мог Бы Взять У Кого-Нибудь На Время; Книг, Которые Читали Все, Поэтому Можно Считать, Что Ты Их Тоже Читал. Отразив эти наскоки, ты вплотную подступаешь к стенам крепости, где заняли оборону
Книги, Которые Ты Давно Уже Наметил Прочесть;
Книги, Которые Ты Безуспешно Искал Годами;
Книги О Том, Чем Ты Занимаешься В Данный Момент;
Книги, Которые Желательно Иметь Под Рукой На Всякий Случай;
Книги, Которые Ты Мог Бы Отложить, Скажем, До Лета;
Книги, Которых Недостает На Твоей Книжной Полке Рядом С Другими Книгами;
Книги, Неожиданно Вызывающие У Тебя Жгучий И Не Вполне Оправданный Интерес.

Итало Кальвино. Если однажды зимней ночью путник. 11-12

Вообще-то я хотел написать про то, как умело воспользовался новогодними акциями на Озоне и недорого купил кучу отличных книжек. Но перед этим решил разобрать мою книжную елку, а заодно подсчитать все непрочитанное. И теперь мне очень стыдно. Купленных/подаренных непрочитанных — 27 книг. Купленных за границей (на английском) — 7 книг. Выменянных на Букривере — 45 книг. Итого 79 штук. А примерно вот так все это выглядит.

А потом, словно пассат, начиналось греческое гостеприимство, и стаканы звенели и опорожнялись под бесчисленные тосты — и Гигантис, и Гидеон были непревзойденными их сочинителями. Не раз этих краснобаев привозили из дальних сел на мулах — в состоянии восторженного изнеможения. Однажды мул сбросил Гидеона в море. Он подозревал, что его подтолкнул Гигантис. А один из молодых офицеров связи заявил, что видел русалку, после чего бросился за ней вплавь в сторону Малой Азии, призывая ее остановиться и хотя бы поговорить с ним. Офицера посадили под арест, а он был так возмущен всеобщим недоверием, что вызвал Гидеона на дуэль — на песчаном пляже Коса. Форму Бригадира, пока он купался, съела коза…
— В общем, — сказал Гидеон. — много было колоритных подробностей, таких, которые можно обсуждать лишь в частной беседе в клубе, среди офицеров, равных по званию.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 226

Вот это я понимаю — пропаганда чтения так пропаганда чтения. Чтобы оценить эффект, достаточно взглянуть на комментарии.

Последние три книжки, притащенные домой в прошлом году. Все с Букривера, что характерно.

“Ночь перед Рождеством” — еще одна книга, неизменно поднимающая настроение и заставляющая радоваться жизни. Я уже писал о ней, но не здесь, так что просто процитирую сам себя.

— Что-нибудь не так? — спрашивает она.
Нет, все так. Но к ощущению собственного пространства после стольких лет жизни на чемоданах и в общих квартирах нужно снова привыкнуть; мы вытягиваем руки, будто антенны, исследуя маленькую комнатку, мы вертимся в разные стороны; то на одном стуле посидим, то на другом. Нам предстоит заново открыть для себя пространство, свет и уединение во всем их многогранном разнообразии.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 69

От разделения на fiction и non-fiction в этот раз пришлось отказаться — пяти стоящих художественных вещей среди тридцати с лишним, прочитанных в прошлом году, просто не наберется. Поэтому одна общая десятка, причем книги в ней идут в хронологическом порядке: не хочется ставить одну выше другой, они все хорошие. Очень разные, но все хорошие.

К этому времени уже были зажжены лампы и развешаны на гвоздях. От них исходило слабое сияние, и, если смотреть с первого этажа, где жена Петроса все еще тушила осьминога в стальном котелке, балкон походил на освещенный корабль, плывущий по каналу или тихим водам какого-то большого озера. Я решил, что это достаточно поэтическое сравнение и я вполне могу поделиться им с Миллзом, который спустился со мной узнать, что там с осьминогом.
— Да, — сказал он, стоя рядом со мной и глядя вверх. — И Гидеон подносит ко рту стакан в том же темпе, в каком гребет рулевой на университетской регате.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 167-168

Сходил на Книжный фримаркет — оказалось, это действительно отличный способ избавиться от ненужных книг. Во-первых, избавиться — в отличие от Букривера — можно сразу и от любого количества (я притащил рюкзак, кто-то шел с целыми стопками, кто-то с большими сумками, самые талантливые вообще с тележками). Во-вторых, практически никакой опасности уйти с чем-то новым: при виде толпы страждущих в верхней одежде, осаждающих книжные полки в небольшой комнате, желание что-то выискивать пропадает мгновенно. Более того, сразу понимаешь, что у тебя все есть и тебе ничего не нужно. В-третьих, можно лишний раз пройтись по Львиному мостику, а если заранее придумать себе дела на другой стороне Мойки, то и по Почтамтскому тоже.

На мой чисто светский вкус, вот этот милновский рассказ — лучшее чтение в сочельник.

В позапрошлом году ходил в Москве в Фаланстер, в прошлом в Додо, в следующем, видимо, пойду сюда. Во-первых, уж больно расположение соблазнительное, во-вторых, любопытно. Они же правильную, но очень сложную вещь затеяли — сделать большой интерьерно-атмосферный магазин. У нас уже “Буквоед” попробовал — получился сияющий сарай; впрочем, Москва не Питер, “Москва” не “Буквоед”, шансов на то, что что-то получится, должно быть больше. Хотя интерьер в холодных тонах и казенный кафель на полу не воодушевляют, прямо скажем.

Когда видишь надгробия с маленького камерийского некрополя в наших музеях (сокровища подобных городов неизбежно загоняют в музеи), на них очень часто повторяется единственное слово — Χαιρε, притягивающее своим искренним и страстным пожеланием живущим от почившего анонима. Ибо не имена богачей или обласканных славой, не обеты памяти в виде рельефов и надгробных эпиграмм, но лишь это единственное слово, означающее “будь счастлив”. “Будь счастлив” — прощание и наставление прямо до сердца доносит этот призыв, и образ мыслей греков, греческое восприятие жизни и смерти; и ты невольно оглядываешься в прошлое и со стыдом и горечью понимаешь, как мало этот принцип, подразумеваемый такой простой, но такой мудрой мыслью, повлиял на твою жизнь, и что даже в родном языке нет такого слова, краткость и красота которого могли бы окрасить мрак смерти тускнеющими цветами такой же радости, любви и искренности, что и слово Χαιρε на этих скромных надгробиях.

Лоренс Даррел. Размышления о Венере Морской. 178-179

раньше »