• Подписаться

  • Читать на LiveJournal
  • Читать на LiveInternet
  • Получать записи по е-mail
  • RSS записей
  • RSS комментариев

• Рубрики

  • Выписки (150)
  • Закладки (34)
  • Заметки на полях (72)
  • Из жизни книгоголиков (80)
  • Книжные магазины (21)
  • Книжный саундтрек (5)
  • Находки (59)
  • Новые поступления (81)
  • Обзоры (35)
  • Списки чтения (29)

• Популярные тэги

  античность аствацатуров бродский брэдбери видео воспоминания выставки гаспаров гончаров даррел закладки издательства книги книгоголики книжные магазины книжный рынок краеведение крив был гнедич поэт лосев лу маккарти мемуары метатекст милн москва набоков олейников остер памук переводы петербург поэзия путешествия пушкин собрания сочинений списки ссылки стамбул уайлдер фрай цитаты чехов чтение шефнер экранизации

• Архив блога

  Выберите месяц Май 2012 Апрель 2012 Март 2012 Февраль 2012 Январь 2012 Декабрь 2011 Ноябрь 2011 Октябрь 2011 Сентябрь 2011 Август 2011 Июль 2011 Июнь 2011 Май 2011 Апрель 2011 Март 2011 Февраль 2011 Январь 2011 Декабрь 2010 Ноябрь 2010 Октябрь 2010 Сентябрь 2010 Август 2010 Июль 2010 Июнь 2010 Май 2010 Апрель 2010 Март 2010 Февраль 2010 Январь 2010 Декабрь 2009 Ноябрь 2009 Октябрь 2009 Сентябрь 2009 Август 2009 Июль 2009 Июнь 2009 Май 2009 Апрель 2009 Март 2009
• 

Последние три книжки, притащенные домой в прошлом году. Все с Букривера, что характерно.

Под катом еще три книги с Букривера. Первую обменял, две остальные — печальные последствия Букмитинга, с которого я наивно рассчитывал уйти, расставшись с книжками, а не сгибаясь под тяжестью новых. Впрочем, у некоторых последствия куда печальней, и это немного утешает.

По дороге я посетил Магдебург и его крепость. Генерал Бек снабдил меня рекомендательными письмами к губернатору, достигшему уже шестидесятилетнего возраста, но, несмотря на это, сохранявшему вкус к беспечной жизни. Благодаря его стараниям крепость превратилась в игорный дом и бордель одновременно. Повсюду были расставлены столы, кровати и буфеты.

Любовные и другие приключения Джиакомо Казановы, венецианца, описанные им самим. Том 2. 170

Еще из пропущенного в марте: доставили первый за четыре месяца заказ из Озона. Следующий будет минимум через полгода — при их нынешней плате за доставку, моем равнодушии к новинкам и необходимости ловить правильное положение Меркурия раньше никак не получится.

Как я и подозревал, искусство книгоиздания по-прежнему в большом долгу. Ушел с двумя книжкам: случайно замеченной краеведческой редкостью и одной из тех, что все думал купить, да не мог собраться. Если так и дальше пойдет, через пару лет вообще вернусь с пустыми руками.

Влияние нравственной теории на жизнь человека можно уподобить перелистыванию оглавления в книге, которую еще не начал читать. Таковы же проповеди и правила поведения, внушаемые учителями. Мы слушаем со вниманием, но едва представится возможность испытать полученные советы, сразу возникает желание проверить, произойдет ли то, от чего нас предостерегали. Мы не можем удержаться и бываем наказаны. Единственное, что вознаграждает, — это сознание обретенной истины и право поучать других. Но ведь сии последние ничем не отличаются от нас, и мир поэтому остается все в том же состоянии, если не идет от плохого к еще худшему.

Любовные и другие приключения Джиакомо Казановы, венецианца, описанные им самим. 24-25

Перед расставанием прослезившийся доктор подарил мне свою самую большую драгоценность — мощи не помню уж какого святого. Возможно, я хранил бы их и до сегодняшнего дня, если бы они не были оправлены в золото. Благодаря последнему обстоятельству смогло произойти чудо, выручившее меня в дни нужды.

Любовные и другие приключения Джиакомо Казановы, венецианца, описанные им самим. 27

Я велел положить в карету матрас, и получилась в некотором роде дорожная постель, на коей можно было возлежать со всеми удобствами. Моя актриса нашла сей способ путешествовать до крайности комическим. У меня в карете оказались припасены лучшие вина, самая деликатесная пища и аппетитная женщина — Комус, Момус и Венус одновременно, и сие путешествие было непрестанным услаждением всех чувств.

Любовные и другие приключения Джакомо Казановы, описанные им самим. 211

Выловил на Букривере двухтомник мемуаров Казановы. Там сокращенный перевод, сделанный с испорченного издания, но сколько все равно радости. Само собой, сразу накинулся на главу о путешествии в Россию.

Дело слушалось в жаркий день, 5 июля. Наплыв публики, несмотря на глухое летнее время, был громадный. <...> Жадная до зрелищ и движимая болезненным любопытством публика буквально осаждала и по временам штурмовала толстые барьеры, отделявшие проход в залу заседания и в комнату свидетелей от общей залы суда. Особенно отличались при этом дамы, то есть та их разновидность, которая была в то время известна под названием судебных дам, являвшихся на каждый громкий процесс, с алчущим новых впечатлений взором, в котором попеременно светилось то бессердечное любопытство, то истерическая сентиментальность. Одна из них дошла до того, что больно укусила за руку судебного пристава, удерживавшего дверцу барьера, сквозь которую она во чтобы то ни стало хотела протиснуться.

А.Ф. Кони. Темное дело. Из записок судебного деятеля. 93-94

Прочитал «Подстрочник». Оказалось, что самое интересное в нем отнюдь не замысловатая биография Лунгиной, встречи со знаменитостями или хороший русский язык.

Несколько хороших публикаций, вышедших к 70-летию Бродского.

Во время последнего посещения Буквоеда наткнулся на любопытную книжку — новый сборник воспоминаний Якова Гордина о Бродском. Не очень понятно, насколько он повторяет «Перекличку во мраке», но раз у меня нет ни того, ни другого, надо будет при случае купить.

Очередной улов на Букривере: мемуары Стинга и книжка про Невский проспект.

Сидеть в комнате, полной книг, и вспоминать истории, которые они когда-то тебе рассказали, и точно знать, где какая из них расположена, и что происходило в твоей жизни, и где ты сам находился, когда впервые читал ее, – вот тонкое, изысканное наслаждение для знающего в этом толк.

Стинг. Разбитая музыка. 90.

В замечательном издании Stengazeta.net началась републикация воспоминаний близких и друзей Венедекта Ерофеева, печатавшихся в начале 90-х в журнале «Театр».

Читаю сейчас «Разговоры Пушкина» — совершенно чудесный сборник бесед, записанных современниками. Получается фактически биография в отрывках из воспоминаний и писем. Заодно становится понятно, откуда взялись хармсовские «Анегдоты».

Три новых книжки — не те, которые «найти и прочитать», а эти, что уже лежат дома в стопке дожидающихся своей очереди.

Само собой подобралось еще несколько книжек, которые хочется найти и прочитать. Главное, не думать — когда — и не вспоминать, сколько еще лежит на столе в стопке «непрочитанное». И вообще, составление списков имеет терапевтический эффект, это я вам как хронический книгоголик говорю.

…в том своем возрасте я делил людей только на злых и добрых. Позже я начал делить людей на умных и глупых, красивых и некрасивых, на интересных и неинтересных, на правдивых и лживых, на талантливых и неталантливых. Но возвращается ветер на круги своя. Ныне, когда мне шестьдесят, я опять, как в детские годы, подсознательно делю всех на хороших и плохих, и главный водораздел в суждении о ближних и дальних снова проходит для меня по линии «добрый — злой».

Вадим Шефнер. Имя для птицы, или чаепитие на желтой веранде. 62-63.

раньше »