К очередному дню рождения Ерофеева на OpenSpace выложили новонайденную главу из “Благой вести”. С главой этой случилась достойная автора история, в результате которой она дошла до потомков в обратном переводе с болгарского. Но куда интересней обратного перевода предуведомление филолога Яблокова, готовившего собрание сочинений Ерофеева. В частности, я наконец узнал, что с третьим томом ерофеевских записных книжек: подготовлен, набран, когда выйдет - неизвестно. Сабж.

Искал давеча обложки Great ideas и наткнулся на пенгвиновском сайте на рекламный ролик новой книжки Стивена Фрая. Ролик гениальный в своей простоте: они посадили Фрая перед камерой, и он рассказывает.

Прогулки по стамбульским книжным, понятное дело, не могли не иметь последствий. Одним из последствий стало английское издание “Музея невинности” (хочу перечитать, но еще раз продираться сквозь русский перевод выше моих сил). Двумя другими - книги из пенгвиновской серии Great ideas. Идея самой серии ни разу не великая - книги, которые изменили мир и сделали его таким, какой он есть сейчас, - но какие там обложки! Вот, сами посмотрите.

Давно не брал я в руки ни книги, ни стиля; давно не знаю, что такое отдых, что такое покой, что такое это сладостное состояние: ничего не делать, быть никем.

Письма Плиния Младшего. Кн. VIII, п. 9.

Веницейский пасьянс продолжает складываться: коллега дала почитать замечательную книжку про Венецию. Очень редкий и неизменно восхищающий меня род литературы: нон-фикшн про родной и любимый город автора, в котором биография второго не просто переплетается с историей первого, а оказывается частью этой большой истории.

Был в “Порядке слов” на семинаре Аствацатурова про Памука, оказавшемся вполне содержательным (за исключением тех пяти минут, когда переводчица Памука и дамы в зале обсуждали свои ощущения от “Музея невинности” и их значение для оценки книги в мировом масштабе), а местами даже забавным.

Набрел в ЖЖ на блог маленького издательства, а в нем - на два поста про печальное состояние переводческой культуры. Первый в жанре трагедии, второй - через год с лишним после первого - в виде фарса, все как положено.

Прочитал этот роман из чистого любопытства: хотел понять, за что нынче дают Пулитцеровские премии. Выяснилось, что за что попало их не дают. Заодно выяснилось, что настоящая - серьезная, глубокая, талантливая, тонкая - литература никуда не делась. Просто нужно постараться отыскать ее среди переводной более-менее макулатуры.

Коллега-книгоголик составила подробный мануал на предмет того, откуда какие книги удобнее и дешевле доставать. Довольно много питерской специфики, но людям из других городов может быть интересно и полезно.

Kitabevi

Опубликовано в рубрике: Книжные магазины |  Комментировать

Наибольшая концентрация книжных магазинов наблюдается в Стамбуле на проспекте Истикляль. Это главная пешеходная улица города, по застройке напоминающая не то Каменноостровский, не то Кронверский, и по которой стамбулиты гуляют примерно затем же, зачем мы гуляем по Невскому. На полтора примерно километра проспекта приходится десяток книжных: сетевых и штучных, универсальных и специализированных, больших и не очень.

Ты подсматривал, как я бродила вдоль стеллажей, а я подсматривала, как ты штудировал книжки. Первая фраза, с которой ты ко мне обратился, звучала так: “Вам нравится Джейн Остин?” Совершенно не мужской вопрос. Мужчины обычно не читают Джейн Остин, а если читают, то никогда в этом не признаются и уж тем более не используют ее в качестве приманки.

Рэй Брэдбери. У нас всегда будет Париж. 165-166