• Подписаться

  • Читать на LiveJournal
  • Читать на LiveInternet
  • Получать записи по е-mail
  • RSS записей
  • RSS комментариев

• Рубрики

  • Выписки (150)
  • Закладки (34)
  • Заметки на полях (72)
  • Из жизни книгоголиков (80)
  • Книжные магазины (21)
  • Книжный саундтрек (5)
  • Находки (59)
  • Новые поступления (81)
  • Обзоры (35)
  • Списки чтения (29)

• Популярные тэги

  античность аствацатуров бродский брэдбери видео воспоминания выставки гаспаров гончаров даррел закладки издательства книги книгоголики книжные магазины книжный рынок краеведение крив был гнедич поэт лосев лу маккарти мемуары метатекст милн москва набоков олейников остер памук переводы петербург поэзия путешествия пушкин собрания сочинений списки ссылки стамбул уайлдер фрай цитаты чехов чтение шефнер экранизации

• Архив блога

  Выберите месяц Май 2012 Апрель 2012 Март 2012 Февраль 2012 Январь 2012 Декабрь 2011 Ноябрь 2011 Октябрь 2011 Сентябрь 2011 Август 2011 Июль 2011 Июнь 2011 Май 2011 Апрель 2011 Март 2011 Февраль 2011 Январь 2011 Декабрь 2010 Ноябрь 2010 Октябрь 2010 Сентябрь 2010 Август 2010 Июль 2010 Июнь 2010 Май 2010 Апрель 2010 Март 2010 Февраль 2010 Январь 2010 Декабрь 2009 Ноябрь 2009 Октябрь 2009 Сентябрь 2009 Август 2009 Июль 2009 Июнь 2009 Май 2009 Апрель 2009 Март 2009
• 

Сдается мне, мы не так много для нее значили. И разумеется, гораздо проще жить в одиночестве, приглядывая за одной-единственной шавкой, чем связывать свою судьбу с живыми людьми.

Марк Хэддон. Что случилось с собакой однажды ночью. 205

Долго думал, что бы почитать с новой греческой закладкой, и наконец выловил из моря выменянных на Букривере книжек настоящее сокровище. Редкого, неопределяемого, но очень британского жанра: травелог не травелог, мемуары не меуары, эссе не эссе, просто записки о жизни на Родосе в конце Второй мировой. Записки, в которых автора более всего занимают разные пустяки, но именно те пустяки, которые делают жизнь счастливой и запоминаются навсегда: оттенки воды и неба, запах морского воздуха, сценки из уличной жизни, привычки и причуды друзей.

Добро порождает добро, зло порождает зло, но если даже на твое добро отвечают злом, тебе не остается ничего иного, как продолжать творить добро. Иначе — так говорил Вилли — зачем жить вообще?

Пол Остер. Тимбукту. 157

С Вилли они странствовали постоянно, но Мистер Зельц не помнил, чтобы за все это время с губ хозяина хоть раз сорвалось слово «отпуск». Возможно, дело обстояло бы иначе, поступи Вилли на службу, но, за исключением каких-то случайных приработков в пути — поломойщиком в баре в Чикаго, курьером в экспресс-службе в Филадельфии, — Вилли всегда был сам себе голова. И посему время текло для них равномерно, не поделенное календарем на периоды отдыха и труда, национальные торжества, годовщины или религиозные праздники. Они не тратили время на то, чтобы считать минуты и смотреть на часы, то есть заниматься тем, на что люди обычно убивают всю свою жизнь.

Пол Остер. Тимбукту. 157

Он называл Вилли мошенником, позером и бездарным халтурщиком. Затем он поднял ставки и стал ругать его ничтожеством, клистиром, пустоголовым болваном, пока, действуя таким образом, не пробил оборону Вилли и не явил сияние света его глазам. К тому времени Вилли уже лежал на полу, распростертый, рыдающий в голос, умолял о пощаде и обещал исправиться и стать хорошим. Христос действительно рождался на свет, понял Вилли, и не знать ему ни истины, ни счастья, пока он не доверится явившемуся ему доброму духу. Отныне на него возложена тайная миссия: ежедневно нести весть Рождества в сей мир, не прося от него ничего взамен и щедро даря ему свою любовь.

Пол Остер. Тимбукту. 25-26

Он был как будто один в целом мире; он на цыпочках убегал от няни; осматривал всех, кто где спит; остановится и осмотрит пристально, как кто очнется, плюнет и промычит что-то во сне; потом с замирающим сердцем взбегал на галерею, обегал по скрипучим доскам кругом, лазил на голубятню, забирался в глушь сада, слушал, как жужжит жук, и далеко следил глазами его полет в воздухе; прислушивался, как кто-то все стрекочет в траве, искал и ловил нарушителей этой тишины; поймает стрекозу, оторвет ей крылья и смотрит, что из нее будет, или проткнет сквозь нее соломинку и следит, как она летает с этим прибавлением; с наслаждением, боясь дохнуть, наблюдает за пауком, как он сосет кровь пойманной мухи, как бедная жертва бьется и жужжит у него в лапах. Ребенок кончит тем, что убьет и жертву и мучителя.

Страсть! все это хорошо в стихах да на сцене, где, в плащах, с ножами, расхаживают актеры, а потом идут, и убитые, и убийцы, вместе ужинать…
Хорошо, если б и страсти так кончались, а то после них остаются: дым, смрад, а счастья нет! Воспоминания — один только стыд и рвание волос.

Иван Гончаров. Обломов. 211

— Вот этот желтый господин в очках, — продолжал Обломов, — пристал ко мне: читал ли я речь какого-то депутата, и глаза вытаращил на меня, когда я сказал, что не читаю газет. И пошел о Людовике-Филиппе, точно как будто он родной отец ему. Потом привязался, как я думаю: отчего французский посланник выехал из Рима? Как, всю жизнь обречь себя на ежедневное заряжанье всесветными новостями, кричать неделю, пока не выкричишься? Сегодня Мехмет-Али послал корабль в Константинополь, и он ломает себе голову: зачем? Завтра не удалось Дон-Карлосу — и он в ужасной тревоге. Там роют канал, тут отряд войска послали на Восток; батюшки, загорелось! лица
нет, бежит, кричит, как будто на него самого войско идет.

Иван Гончаров. Обломов. 181

Я принимаю жизнь такой, как она сложилась. В ней есть свой привычный ясный и обозримый порядок. На смену одной брошюре приходит другая, и все они сработаны добротно, а кто считает иначе, тот ошибается, и я доволен тем, что есть. Но вот уже несколько недель мне стала сниться вода, и я думаю: черт знает что, опять надвигаются перемены.

Эрленд Лу. Лучшая страна в мире. 29

У меня такое ощущение, что это полезно для здоровья. Я не могу этого объяснить, просто чувствую. Конечно, это так же иррационально, как почти все, что мы делаем и в чем мы убеждены.

Эрленд Лу. Лучшая страна в мире. 32

Нравственный человек должен сказать себе, что он сам прежде всего мешает себе — это его способ. Безнравственный упрекнет кого-нибудь. Глупый упрекнет что-то.

Андрей Битов. Молчание слова. 80

Дурацкая история, потому что совсем некстати; но кстати почти никогда ничего не бывает, так что пора к этому привыкнуть.

Эрленд Лу. Лучшая страна в мире. 202

Возможно, я утратил способность испытывать эмоции, вот чего я боюсь больше всего: что я стал эмоционально тупым, что я сам сделал себя одиноким, что я навсегда останусь одиноким, потому что это ужасно — быть одиноким; один, все время один — этого я боюсь, но говорю себе, что я с этим смирился, но это неправда, это ложь, еще одна ложь, пропади она пропадом, ложь, и пропади оно пропадом, одиночество, раз уж я об этом заговорил.

Эрленд Лу. Лучшая страна в мире. 107

— Какая она?
— Красивый! Очень красивый! Нос красивый, глаз красивый, ног красивый, передний ног красивый-красивый, — начал гладить себя по рукам Мерабов.
— А куда она задними ногами ушла? — нетерпеливо вскричал Пушкин. Андрей Битов, Резо Габриадзе. Метаморфоза. 67

Господи, как много в людях простоты! Они ведь думают, что все будет хорошо, стоит только поехать в другую страну. Если бы я делал брошюру за свой счет, я бы посоветовал всем оставаться дома. Это и дешевле, и результат ничуть не хуже.

Эрленд Лу. Лучшая страна в мире. 30

Вы можете подбираться к реальности все ближе и ближе; но вы никогда не подойдете достаточно близко, так как реальность — бесконечная последовательность шагов, уровней восприятия, ложных днищ, а потому она неутолима, недостижима. Вы можете узнавать о предмете все больше и больше, но вы никогда не узнаете о нем всего: это безнадежно. Так мы и живем, окруженные более или менее призрачными объектами.

Набоков о Набокове и прочем. 118

От книг по режиссуре никакой пользы. «Вам необходимо знать, что репетиция — это…» Я не купил ни одной. Я пытался читать технические книжки о линзах, диафрагме и прочем, но они только запутывали меня и вызывали головную боль. По-настоящему я прочитал лишь книги о том, что такое ООО и как убеждать людей дать вам денег.

Квентин Тарантино. Интервью. 67

Что особенного тогда носится в этом теплом воздухе? Какая тайна пробегает по цветам, деревьям, по траве и веет неизъяснимой негой на душу? зачем в ней тогда рождаются иные мысли, иные чувства, нежели в шуме, среди людей? А какая обстановка для любви в этом сне природы, в этом сумраке, в безмолвных деревьях, благоухающих цветах и уединении! Как могущественно все настраивало ум к мечтам, сердце к тем редким ощущениям, которые во всегдашней, правильной и строгой жизни кажутся такими бесполезными, неуместными и смешными отступлениями… да! бесполезными, а между тем в те минуты душа только и постигает смутно возможность счастья, которого так усердно ищут в другое время и не находят.

Иван Гончаров. Обыкновенная история. 95

Был жаркий день, один из редких дней в Петербурге: солнце животворило поля, но морило петербургские улицы, накаливая лучами гранит, а лучи, отскакивая от камней, пропекали людей. Люди ходили медленно, повесив головы, собаки — высунув языки. Город походил на один из тех сказочных городов, где все, по мановению волшебника, вдруг окаменело. Экипажи не гремели по камням; маркизы, как опущенные веки у глаз, прикрывали окна; торцовая мостовая лоснилась, как паркет; по тротуарам горячо было ступать.

Иван Гончаров. Обыкновенная история. 85

Если обращать внимание исключительно на работу, стараться работать без остановок, ставить перед собой сложные, смелые задачи, другие вопросы утрачивают всякую важность. Когда работаешь, все образуется само собой.

Вуди Аллен. Интервью. 238-239

« позже — раньше »