La Serenata, или саундтрек к Чехову

У Рейфилда наткнулся на упоминание серенады из «Черного монаха» — «Валахской легенды» (на английском Angel’s Serenade, на родном итальянском La Serenata) Гаэтано Брага. Пока искал запись, выяснилось немало интересного.

Из комментариев в ПСС легко узнается первоисточник — воспоминания М.П. Чехова, который описывает, как летом 1893 года серенаду исполняли в Мелихове Лика Мизинова и Потапенко: «Антон Павлович находил в этом романсе что-то мистическое, полное красивого романтизма. Я упоминаю об этом потому, что романс имел большое отношение к происхождению его рассказа».

Рейфилд также приводит мнение Шостаковича о том, что «Черный монах» имеет «совершенную сонатную форму». Не сообщает он о другом — о том, что Шостакович собирался писать оперу по рассказу и даже сделал свою обработку музыки Брага. Кстати, по поводу сонатной формы «Черного монаха» обнаружилась статья с точной цитатой из Шостаковича, популярным описанием построения сонаты, подробнейшим анализом текста и довольно-таки пафосным выводом:

…высказывание Шостаковича относительно структуры повести Чехова «Черный монах» — не субъективное мнение. Великий композитор современности почувствовал в произведении великого мастера прозы структуру, общую для музыки и литературы. Сонатная форма повести — это одно из проявлений гениальной интуиции Чехова, уловившего общий для всех видов искусства закон, основанный на сходных принципах восприятия человеком окружающего мира.

У самого Чехова серенада описывается в рассказе дважды. Сначала Коврин слышит ее у Песоцких:

Однажды после вечернего чая он сидел на балконе и читал. В гостиной в это время Таня — сопрано, одна из барышень — контральто и молодой человек на скрипке разучивали известную серенаду Брага. Коврин вслушивался в слова — они были русские — и никак не мог понять их смысла. Наконец, оставив книгу и вслушавшись внимательно, он понял: девушка, больная воображением, слышала ночью в саду какие-то таинственные звуки, до такой степени прекрасные и странные, что должна была признать их гармонией священной, которая нам, смертным, непонятна и потому обратно улетает в небеса.

А затем в последней главе, перед возвращением монаха и смертью:

Вдруг в нижнем этаже под балконом заиграла скрипка, и запели два нежных женских голоса. Это было что-то знакомое. В романсе, который пели внизу, говорилось о какой-то девушке, больной воображением, которая слышала ночью в саду таинственные звуки и решила, что это гармония священная, нам, смертным, непонятная… У Коврина захватило дыхание, и сердце сжалось от грусти, и чудесная, сладкая радость, о которой он давно уже забыл, задрожала в его груди.

После всего этого остается только перечитать «Черного монаха». Чего и вам желаю.

Предыдущие выпуски «Книжного саундтрека»

2 комментария

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *